Трифонова ведется в трифоноведении уже издавна
Учебные материалы


Трифонова ведется в трифоноведении уже давно



Карта сайта shabes.ru

ПОВСЕДНЕВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ


В РОМАНЕ Ю.В. ТРИФОНОВА «ВРЕМЯ И МЕСТО»


К.А. Семенова
ГОУ ВПО «Самарский государственный университет», Самара
Обсуждение роли повседневности в поэтике Трифонова ведется в трифоноведении уже давно. То, что частная жизнь героев оказывается в центре внимания писателя, – несомненный факт. Но художественная система Трифонова достаточно сложна, чтобы говорить о полифункциональности бытовых деталей, в изобилии присутствующих в «московских повестях» и поздних романах этого автора. Так, М.В. Селеменева обосновывает понятие «поэтика мелочей жизни»1: исследовательница показывает, как бытовые детали у Трифонова оказываются ключом к сюжетным коллизиям и к личности персонажа. Н.Л. Лейдерман и М.Н. Липовецкий отмечают, что «быт становится у Трифонова формой экзистенции»2.
В то же время, повседневность играет в поэтике Трифонова еще одну важную роль, которая особенно хорошо проявляется в романе «Время и место» – она позволяет писателю уйти от однозначных трактовок и представить человеческую жизнь во всей ее сложности и неоднозначности.
Композиция романа строится по принципу кумуляции – как цепь эпизодов-новелл3. Главный герой, Антипов, и сам осознает, что его жизнь – это ряд повседневных ситуаций, историй, в которые он постоянно, в силу своего характера, «влипает» и вынужден выпутываться из них.
Многое из того, что с героем случается, не имеет логического продолжения: «Ни Двойникова, ни Самодурову, ни старшего Саясова с автоматическими скулами Антипов никогда больше не видел и ничего не слышал о них. И ему показалось, что вся эта история представляла интерес лишь для одного человека: для него самого»4. События не образуют причинно-следственных цепочек, единого фабульного ряда. Вот Антипов знакомится с молодой женщиной, случайно попадает к ней в дом, по недоразумению дерется с ее братом, потом намазывает ей кислым молоком сгоревшую спину. С точки зрения фабулы это совершенно лишние подробности. Гортензия больше в романе не упоминается, связь героев ни к чему не приводит, Антипов о ней никогда не вспоминает. Возможно, здесь реализуется бартовский «эффект реальности», но по большому счету, весь эпизод, кажется, написан ради фразы «любовь пахла кислым молоком», ради того, чтобы поставить акцент на чувственном восприятии мира, его многообразии и непредсказуемости.
Как известно, новаторство чеховской драматургии состоит в отказе от отбора и конструирования событий «таким образом, чтобы показать нравы в их общественно-этическом значении»5. Трифонов следует за Чеховым6, впуская в произведение «поток жизни» во всей его полноте. Разрушая фабульную связь эпизодов-новелл, Трифонов акцентирует внимание не на внешнем сцеплении событий. Многие важные события в жизни героя (арест матери; отрочество; женитьба; охлаждение в отношениях с женой) выпадают из повествования – о них читатель может лишь догадываться7. Напротив, фабульно незначимые эпизоды оказываются чрезвычайно важными: художник отказывается от тенденциозного моделирования действительности, стремится представить незавершенную, случайную и во многом хаотичную реальность жизни таким образом, чтобы увидеть в ней внутреннюю логику.
В романах Трифонова, казалось бы, не существует ничего, кроме повседневности. Но при этом быт оказывается сферой, наиболее чутко реагирующей на изменения эпохи: недаром решение об отказе от аборта Антиповы принимают в день похорон Сталина.
Будучи восприимчивой к новому, повседневная реальность одновременно консервирует проявления давно ушедших исторических эпох, о которых никто из персонажей уже и не помнит. Так, одно лишь упоминание о старухе, гуляющей на своем балкончике, влечет за собой рассказ об истории ее семейства, подвергшегося уплотнению и вынужденного во время гражданской войны покинуть собственную квартиру. Пронесенная через многие десятилетия привычка единственной из оставшихся в доме Веретенниковых гулять на балконе с точки зрения фабулы романа не означает ничего, но на сюжетном уровне обеспечивает связь времен. Окружающее героев пространство, в котором протекает их повседневная жизнь, тоже сохраняет в себе навеки исчезнувшее время, аккумулирует историю. Место отождествляется со временем и с повествованием (недаром главы романа носят названия «Пляжи 30-ых годов», «Центральный парк», «Якиманка», «Переулок за Белорусским вокзалом», «Тверской бульвар» и т.д.).
Впрочем, отказ от тенденциозного упорядочивания реальности сочетается со стремлением осмыслить неупорядоченность этой жизни. Повседневный уклад оказывается знаком чего-то большего, нежели проявления характера персонажа или колорит той или иной эпохи. За бытовыми мелочами стоит принцип существования; пространственная рядоположенность, общность повседневного опыта и воспоминаний о нем оказывается основой для отождествления тех или иных явлений, как это свойственно кумулятивному принципу сюжетной организации. Именно такое отождествление лежит в основе всей композиции романа – так, родиться в одном доме означает для героев Трифонова прожить схожую жизнь (Антипов и Андрей; Киянов и Тетерин). Любопытно, что герои и повествователь много внимания уделяют памятнику Пушкину и его «двойнику» – памятнику Тимирязеву на Тверском Бульваре. Именно здесь герои воссоединяются в конце жизни. Возможно, отражение памятников (то есть знаков определенной эпохи) друг в друге подчеркивает взаимоотражение судеб героев. Обе встречи на бульваре несут в себе значение итога, обретения утраченной целостности, дают героям возможность сопоставить свои жизни, сравнить их и осмыслить пройденный путь. Герои, их сознания, их воспоминания, город, в котором прошли их жизни, ситуации, в которых они оказываются, времена, в которых они живут, – все это формально разные, вариативные, но внутренне тождественные проявления одного и того же потока жизни.
Итак, композиция романа «по горизонтали» представляет собой цепь замкнутых новелл о тех или иных событиях (которые произошли с одним из героев, или с персонажами написанного героем романа, свидетелями которых герои стали, или которые они увидели во сне). Внимание к бытовой сфере освобождает повествование от излишней фабульности – ведь повседневная жизнь вовсе не похожа на цепочку причин и следствий. Но благодаря знаковым свойствам повседневности, о которых говорилось выше (способности отражать ту или иную эпоху, сохранять память о прошлом, указывать на близость персонажей), между этими эпизодами возникают иные, «внутренниеежду этими эпизодами возникают иные, " и следствийбыта чужды есходными, на первй взгляде обеспечивает связь времен. одном др» связи, которые выстраивают композицию романа «по вертикали».

1 Селеменева М.В. Поэтика повседневности в городской прозе Юрия Трифонова // Известия Уральского ун-та. 2008. № 59. (Вып. 16. Филолгия). С. 195–208.

2 Лейдерман Н.Л., Липовецкий М.Н. Современная русская литература. М.: Академия, 2003 Т.2: 1968–1990. С. 253.

3 О дискретности повествования романа см.: Еремина С., Пискунов В. Время и место прозы Ю.Трифонова // Вопр. литературы, 1982, № 5.

4 Трифонов Ю.В. Время и место // Трифонов Ю.В. Исчезновение. Время и место. Старик: романы. М.: Современник, 1989. С. 304.

5 Скафтымов А.П. Нравственные искания русских писателей. М., 1972. С. 404–435

6 См. об этом: Емец Т.В. Традиции Ф.М. Достоевского и А.П. Чехова в творчестве Ю. Трифонова: дис. … канд. филол. наук. Куйбышев, 1986.

7 Сходство главного героя (Антипова) и повествователя (Андрея) позволяет реконструировать неизвестные события жизни одного по аналогии с судьбой другого.



edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная