Часть IX 1. Адик Столяров родился под созвездием Тельца
Учебные материалы


Часть IX 1. Адик Столяров родился под созвездием Тельца



Карта сайтаПереход по ссылке Переход по ссылке Переход по ссылке Переход по ссылке

Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...

Часть IX
1.
Адик Столяров родился под созвездием Тельца. Он, как Телец, спокойный и молчаливый, нетороплив в движениях и разговоре, если о чем-нибудь думает, то по своему, ничто не заставит его думать иначе. Он миролюбивый и не любит, чтобы ему мешали, но если его раздразнить, то обидчику не сдобровать. Адик неравнодушен к женскому полу, настойчиво преследует предмет своих вожделений. Он обладает завидным здоровьем, необычайно терпелив, не жалуясь, переносит физические и моральные напряжения. Упрям, но себя таковым не считает. Его не назовешь утонченной натурой, он приземленный, до мозга костей практичный, а не беспочвенный мечтатель, как Манилов.
Душе Адика свойственна сентиментальность, он чувствителен к спиртному, равно как и к музыке, при этом возбуждается и долго не может выйти из подобного состояния, и будет мирным, если его не трогать. Может много работать и нуждается в отдыхе, привязан к своему дому.
Противник всяких излишеств, не любит сорить деньгами, но ничего не пожалеет для своих близких и попавших в беду друзей, которых у него было немного. Черты характера Тельца Адик Столяров проявлял всю свою жизнь, правда, с некоторыми отклонениями, но бескомпромиссным оставался всегда.
Из Обнинска он вернулся в родной Мытарь и жил с престарелой матерью Елизаветой Викентьевной в ветхом флигельке в три окна, выходящих на улицу. За домом небольшая липовая аллея вела к даче с каменным фундаментом под железной крышей. Дом когда-то принадлежал князю Татищеву, в который приезжало его семейство из Москвы на все лето. Владелец дачи, обедневший при царе и экспроприированный в революцию в двадцатые годы, навсегда поселился в провинциальном городке, растеряв по свету свою семью. С ним остался верный друг Померанцев и гувернантка Елизавета Викентьевна, будущая мать Адика.
Михаил Григорьевич Татищев сыскал себе службу в краеведческом музее, устроенном в городском соборе. Он носил зимой и летом демисезонное пальто, которое не снимал и на работе, потому что в соборе было страшно холодно. Говорил он, слегка картавя, часто слюна пенилась в уголках губ, когда он возбужденно и с некоторым азартом сообщал посетителям о жизни первобытных людей, подробно рассказывал о предметах быта, найденных в раскопках на городище в ближайших окрестностях города. Свою речь он сопровождал взмахами сучковатой палки, которая служила ему указкой во время лекций и опорной клюшкой при ходьбе.
Водили в музей первоклашек, среди них был и Адик, ему на всю жизнь запомнился холод и запах сажи от курной избы, которую стараниями местных краеведов поместили в один из приделов собора с целью иллюстрации дореволюционной жизни крестьян. Запах был настолько силен, что заполнял все помещение музея и щекотал обоняние, как дым от потушенной, но несгоревшей головешки из костра.
Если князь нашел для себя работу, то его друг, Померанцев – нет. Он был настолько нищ, что жил практически подаяниями, ходил с холщевой сумой и часто крестился, завидев остовы бывших церквей. В архивах НКВД нашли документы, подтверждающие причастие Померанцева к контрреволюционной деятельности, но когда за ним пришли, то не застали его на этом свете. Он повесился, оставив коротенькую записку: "Жить больше не могу".
Позднее умер своей смертью и князь Татищев. Гроб сопровождали немногие сослуживцы. Тело усопшего было обложено ветками туи, источавшими запах, похожий на запах сажи в краеведческом музее. Когда опускали гроб в могилу, то не удержали его, он встал на попа, среди провожающих пронеслось: "Ой, ой, встал из гроба. Не быть добру". Это был протест против власти. После реабилитации дома Романовых князь, наверное, получил, наконец, успокоение.
После смерти князя Татищева Елизавете Викентьевне достался флигелек против дачи, который когда-то был дворницкой и служил форпостом к поместью, саму же дачу отвели под детский садик. Нижние венцы во флигеле к тому времени сгнили, и он присел так, что пол сравнялся с уровнем земли во дворике и не было необходимости иметь крыльцо. Это давало преимущество в том, что коляска с Елизаветой Викентьевной свободно перетекала из дома во двор и обратно. Она лишилась "употребления ног" уже в преклонном возрасте, и сын сделал ей транспорт из велосипедных колес, так что она могла передвигаться самостоятельно. Было бы куда двигаться, бывшая дворницкая состояла из двух так называемых комнат (одна перегорожена фанерой на две части) и кухоньки с печкой, занимавшей половину помещения.
Адик рос без отца, в роковые тридцатые годы он был осужден на десять лет без права переписки только за то, что был поляком и оставил по себе память в отчестве сына. Адольф Альгердович – это полное имя Адика, а фамилия ему досталась от матери.
Елизавета Викентьевна в былые времена закончила прогимназию, слыла симпатичной и обходительной барышней. Она начинала службу гувернанткой еще до семнадцатого года, в последствии с большой любезностью была принята в семью князя Татищева, которую она не оставляла во все годы лихолетий, даже не получая за свои услуги ни гроша, поэтому вынужденно пошла работать в книжный магазин продавцом.
Адик был поздним ребенком, и мать в нем души не чаяла, старалась изо всех сил дать ему образование. Она выучила его отлично владеть французским, не смотря на нищенскую зарплату, смогла содержать его во время учебы в престижном институте. Да и сам Адик безмерно любил свою мать, но в силу своего своенравного характера совершал поступки, в которых потом сам раскаивался и просил у матери прощения.
2.
Анатолий вернулся к своей семье в Мытарь. Многолетняя болезнь Валентины отягощала взаимоотношения между супругами, характер Валентины сильно изменился, она стала раздражительной и несдержанной. Анатолий старался не замечать произошедшую перемену в жене, оскорбительные выпадки в его сторону списывал на ее болезнь. Рекомендации врачей и принимаемые процедуры в какой-то мере сдерживали развитие недуга, но кардинальных изменений не приносили, не помогали ни знахари, ни гомеопаты, к которым вынужденно обращалась Валентина. Ей стало необходимо изменить климат или хотя бы место жительства.
Начали с обмена квартиры. К тому времени Михаил окончил институт, женился, работал в Москве. Вот к нему и устремились все желания матери. Наметился вариант обмена квартиры, все, казалось, было улажено и договорено о цене, и вдруг осечка. Непредвиденный случай остановил процесс обмена, кто-то позвонил заинтересованному лицу и отказался от договоренной сделки. Месяц, другой семья Трубиных жила одними помыслами переехать на новую квартиру, а в это время вопрос обмена решался без их участия с другими лицами.
Вторым желанием для Валентины стало желание смены климата. В качестве нового места проживания выбрали Кавказ и для испытания целебных свойств горного воздуха поехали в Кисловодский санаторий. Целую неделю пребывали в восторге от необычайной красоты Лермонтовских мест, ходили по маршрутам, их занесло на "Красное солнышко", там постоянные ветры, а подъем в горы требует больших усилий. Разгоряченную подъемом Валентину продуло до озноба, и она заболела. Последние дни она уже не выходила из номера, только один раз в день Анатолий приводил ее в столовую. Жара у нее не было, кружилась голова, липкая потливость окутывала тело. В раздражении Валентина заявила опрометчиво и несправедливо, что Анатолий специально привез ее на Кавказ умирать.
Воистину благими намерениями выстлан путь в ад. Здесь ведь ни убеждениями, ни делами не изменишь мнение больного человека. Это был разлад. Валентина поправилась, но не исцелилась от основной болезни. Вскоре она уехала из Мытаря к сыну, когда у него родился ребенок. Скорому отъезду способствовало еще одно обстоятельство, она узнала, что ее первый муж Адик Столяров появился в Мытаре, и поняла, что он непременно захочет с ней встретиться и заведет неприятный для нее разговор.
Однажды так и случилось на ступеньках продуктового магазина. Хотя Адик и не давал повода для беспокойства, но ей сразу сделалось нехорошо, как будто бы сердце опустилось до пояса, предвещая беду. Беды, конечно, не было в том, что с этого дня он стал преследовать ее, навязывать разговоры с упорством быка. С виду он был крепок телом, но рыжая шевелюра поредела и обрела неопределенный цвет, настороженные глаза таились за вспухшими веками. Он говорил, что больше не пьет, живет с матерью и работает. Почему бы не поверить? Только для нее он был в далеком прошлом, и его настойчивость раздражала, она не пыталась скрывать свое недовольство при встречах с ним, но в то же время боялась его мести. Она видела, как затаенная злость вскипала в нем после каждого неудавшегося разговора, больше всего она боялась, что его злоба повернется против ее семьи. Ощущение страха было настолько навязчивым, что она без колебаний уехала к сыну, оставив Анатолия одного.
После шестидесяти лет Анатолий взял в руки палку и опирался на нее при ходьбе, так как болели коленные суставы, скрюченные ревматизмом, и сбивалось с ритма немолодое сердце. С годами приходят не только болезни, но и яркие воспоминания прошлых лет. Приходит пора, когда возникает желание переосмысления жизни и наперекор невзгодам необходимость выразить себя в любом виде искусства, письме или живописи. Помилуй бог! – возврат к устаревшему понятию, что талант явит себя, если он от рождения.
Предметом любви для Анатолия оставалась литература, он старался не думать о творчестве, считал его забавой и был надолго отрешен от этого увлечения с тех пор, как Антонина Михайловна оставила его.
Талант потребует не самоотречения, а наоборот самовыражения, твоего понимания прошлого и происходящего на перекрестках и переменах кончающейся жизни. Если ты слепо следовал предначертаниям своей судьбы, ты муравей. А у муравья нет сознания, значит он не испытывает волнений и боли о пережитом. Так размышлял Анатолий Михеевич, неспешно прочесывая лес в поисках грибов.
3.
После того, как загнали научных работников в сетку по категориям оплаты труда, Михаилу достался удел начинающего специалиста в исследовательском институте с зарплатой, не превышающей минимум. Но он всегда жил в приятном ожидании счастливой радуги, что мостом встанет на его пути, а пока после работы с большой охотой ладил праздничные шкатулки, на них был спрос у туристов, посещающих Россию с любопытством неведующих простаков. Промышлял подарочными сувенирами Михаил вместе с женой Катей, которая с детства хорошо рисовала, занималась в кружке изобразительного искусства при Доме пионеров и была знакома с палехской живописью. Дело их закончилось также неожиданно, как и началось, после встречи с крутыми парнями на Измайловском рынке. Михаиоу было предложено: "жизнь или кошелек?"
В.И Ленин в подобной чрезвычайной ситуации отдал предпочтение жизни, когда в одну из ночей московской осени вооруженные бандиты остановили его автомобиль, высадили пассажиров и реквизировали машину. Он запретил шоферу предпринимать какие-либо противодействия, чтобы исключить непредвиденные последствия.
Михаил трусом не был, но будучи реалистом отдал выручку за шкатулки и больше этим ремеслом не занимался.
Идея создать Акционерное общество (АО) пришла ему в голову не сразу, сначала он приглядывался к рынку электротоваров, выявлял дефицит в этой сфере торговли и остановился не производстве приборов защитного отключения, исключающих опасность применения электрооборудования в сырых помещениях. Особой рекламы не требовалось, так как у многих остался в памяти несчастный случай с популярным артистом, который применил электробритву в ванной комнате. Прибежищем для АО стал институт, в котором работал Михаил, ему было предоставлено в аренду помещение, нашлись производители комплектующих изделий и специалисты для сборки приборов.
Переезд матери для Михаила было желанным событием, молодая семья нуждалась в помощи по уходу за ребенком. Не забывали и про оставшегося в Мытаре отца, но с годами стали ослабевать семейные узы. Его долгое отсутствие сказалось на отношениях между родными людьми. К тому же у Анатолия с возрастом одиночество стало привычкой. Нельзя сказать, что свободолюбие и склонность к раздумьям были основными свойствами его характера, присущие ему доброта и любовь к близким оставались.
В сложившихся отношениях между членами семьи он не потерял с ними контакта, ему было приятно сознавать, что на свете появилось третье поколение, его внук, которому нужно было бы помнить, что у него есть дед.
В чем отличие людей от муравьев, подвластных генетической программе? Их поведенческие функции так схожи с людскими, они строят пирамиды муравейников с затейливыми ходами и темными жилищами, оберегая народившееся потомство, защищают свой дом. Анатолий оказался вне этого дома.
4.
В светлую осень октября не ищи белых или красных грибов, только опята становятся основными конкурентами в лесу для чернушек и свинушек. Опята стелятся ковровой дорожкой по лежачим деревьям, лезут вверх по мертвым стволам. Собирать их удобно и спористо, после нескольких минут азарта, когда режешь грибы под корень все подряд, начинаешь выбирать помельче и покрепче, с пузатыми ножками и твердыми шляпками. Изобилие грибов быстро снимает охоту продолжать сбор, наступает насыщение, и говоришь себе: хватит. Заинтересованность исчезает и тогда, когда не с кем поделиться своей удачей, вызвать живое удивление и услышать благодарность. Так и пролежали грибы в ванной целые сутки, а потом прокисли. Прогулки по лесу продолжались, пусть это бездельное шатание, но в погожие дни грех сидеть дома.
Анатолий повстречался с ним под вечер, возвращаясь домой, он сидел у тропинки одинокий и забытый. Как только увидел человека, засучил ножками и завилял поросячьим хвостиком, лишенным растительности, глазки смотрели жалобно.
– Что, друг, шалишь? – Спросил Анатолий и наклонился над щенком.
Щенок повел черным носиком, припал головкой к земле, издавая тонкий скулящий звук, потом, перебирая лапками, потянулся к протянутой руке и лизнул ее. Анатолий потрепал щенка по голове, распрямился, опираясь на палку, и пошел дальше по тропе нисколько не сомневаясь, что у собаки есть хозяин, который вскоре заявится и подберет щенка. Щенок не отставал, бежал рядом, не разбирая тропинки и чуть заваливаясь набок, когда пытался заглянуть в лицо спутнику.
– Что, брат, шалишь? – Машинально повторил свой вопрос Анатолий, обозвав его братом, таким же одиноким, как и он сам, – У меня в карманах пусто, – продолжал говорить Анатолий и поднял руки.
Дорога стала шире, теперь уже щенок бежал впереди и часто оглядывался, как бы вопрошая: "Так ли я делаю? Так?"
Анатолий поднялся к себе на этаж, щенок остался внизу среди детишек. Анатолий торопился, когда он вернулся во двор, щенок сидел один в растерянности оттого, что все оставили его.
– Заразный какой-нибудь, – решили строгие мамаши и увели своих детей от щенка.
На песочнице Анатолию было удобно сидеть, он кормил щенка мясным фаршем с руки. Собака торопливо глотала порции, запрокидывая голову. Так началась дружба, уже в квартире, подойдя к окну, Анатолий выбросил рубль во двор, потому что существует примета, за собаку надо заплатить. Щенка он назвал Филимоном. Поход за грибами в этот раз был очень удачным.
Теперь день разделен на три части. Утром Филимон подходил к кровати и тыкался холодным носом в ладонь руки. Если ни какай реакции не следовало, то он начинал трясти ушами, а трясти было чем, они свисали до пола и при вибрации издавали звук пропеллера вертолета. Сдаваться сразу не хотелось:
– Рано еще, иди, поспи.
Филимон замирал, но не надолго. Скулил очень редко и только тогда, когда уж больно припрет. Потом шли пить чай. Кто пил, а кто смотрел в ожидании и не отставал ни на шаг, куда бы ты не шел, в ванную или в туалет. Утренняя прогулка короткая, но радостная для щенка.
Перед обедом шли гулять надолго в соседний парк в любую погоду. Филимон не был дрессированной собакой, но понимал по взмаху руки, куда нужно свернуть или остановиться. За послушание получал приз в виде сушки. Так маленьким он приучился к нехитрому лакомству и иногда напоминал хозяину о вознаграждении, прыгая на карман куртки.
Филимон мог сопровождать хозяина во всех случаях, особенно на даче, и был крепко привязан к нему, защищал рычанием от собак любой величины, и не раз был покусан за верность. Явное огорчение он проявлял, когда оставался дома один, когда Анатолий, уходя, говорил ему:
– Я пошел на работу, а ты остаешься дома.
Филимон опускал голову и отводил глаза в сторону.
Вечерняя прогулка становилась просто формальной, по собачьей нужде.
Золотое стояние осени прекратилось с наступлением пасмурных дней, но распорядок дня не менялся, несмотря на то, что у Анатолия нестерпимо ныли колени.
Раздумывая над своим житьем, Анатолий рассуждал: "жить на пенсию можно, если бы не чрезмерная квартплата, а она была в расчете на троих, зарегистрированных в ней, жильцов, не считая его самого. Денег явно не хватало, и когда в центре социальной защиты населения ему предложили в течение месяца питаться в бесплатной столовой, предназначенной для инвалидов и ветеранов труда, он не посчитал для себя зазорным принять это предложение. Да-да, это была та самая столовая, в которой в военные годы подкармливали истощенных детей, именно здесь у окна он с братом Митькой вкушал мятую картошку на постном масле, а мутный овсяный кисель служил запивкой. Не старость, которая неотвратимо следовала по пятам, огорчала его, а открытая заново простая как хлеб истина: "все возвращается на круги своя". Голодное детство было памятно и снова возвратилось через шестьдесят лет в другом обличье, но однородно по существу. И это было так просто и понятно, что можно только с удивлением оглядываться назад к началу круга и представить себя свободным в выборе пути, который привел назад, к истоку. Ощущение безысходности могло охватить всецело, потому что не было ответа на другой важный вопрос о своем предназначении. Он хотел новой жизни, следовательно, прожил то не свою.
Какое это имеет значение, если истина так проста?
Да, все пройдет – сказал один мудрец
Он мир познал со дня своего творенья.
Начало было? – Будет и конец!
Все прошлое предай забвенью.
5.
Одинокими остались друзья.
Отец Николай раздарил детей по миру. Старшая дочь Маша учительствует в селе на Орловщине, хотя и не так далеко, но заботы по дому и о семье удерживают на месте, нет времени навестить отца. Младшая Даша стала женой офицера, и теперь жила на Дальнем Востоке. Сын Егорушка обзавелся автомастерской, там днюет и ночует. А самый младший Иванушка пошел по стопам отца, окончил семинарию, где когда-то учился отец, женился на красавице-девице и получил приход в сельской местности недалеко от Костромы.
Друг Николая Анатолий после долгих лет скитаний по стране вернулся в Мытарь. Но и здесь судьба не оставила его и обрекла на одиночество, так как жена, больная щитовидкой, считала, что ей лучше жить поближе к врачам, и переселилась к сыну, который женился и жил в Москве. К тому времени Михаил благополучно окончил институт, но по специальности электроэнергетика работать долго не мог, не то время для успешной карьеры инженера при издевательской зарплате.
Вячеслав был склонен к научным изысканиям, вот и для этого своего состояния нашел научное обоснование, основанное на теории вероятностей. Известно, что в гололед люди падают и ломают ноги и руки, не дай бог хуже. Так, что эти события объективны, являются событиями независимыми от воли людей, и вмешательство любых добрых или злых сил не исключают природной закономерности их. Но! Не в силах отменить объективный характер законов, все же можно изменить их численную меру. В гололед не выходить из дома, тогда не поскользнешься, или посыпать тротуары солью и песком тогда меньше будет несчастий. В то утро тротуар никто не посыпал и Вячеслав поскользнулся, когда очнулся, обнаружил перелом лодыжки.
Дни вынужденной отсидки Вячеслав коротал работая над рукописью новой книги о надежности электрооборудования, прыгал на костылях при надобности из комнаты на кухню, в туалет и обратно. Марина, верная своему пристрастию к работе, была в командировке в Западной Сибири, а дочь Виктория жила своей семьей отдельно.
На телефонный звонок Николая Анатолий откликнулся без колебаний, и на следующий день они отбыли к другу по дороге Петербург-Москва на машине отца Николая. Он никогда не скрывал своего сана и ходил в будничном обряде священника, поправляя головной убор после посадки в старенький "Москвич", сказал:
– Господа милиционеры сан сей почитают и езде не мешают.
По пути заскочили в мастерскую к Егорушке. Анатолий увидел молодого мужчину средних лет в спецовке рабочего. По выражению остреньких глаз, будто бы испуганных и любопытных, нетрудно было распознать в нем не только черты матери Татьяны, он неуловимо был схож с другим, знакомым Анатолию человеком.
Егорушка ввязался в крупную сделку по поставке запасных частей для иномарок, которую, кстати, организовал зять Вячеслава Ильгиз, влез в долги. Теперь, слава богу, все разрешилось наилучшим образом, – так объяснил Николай вынужденную остановку.
Анатолия интересовали подробности, он внимательно посмотрел на друга, но не хотел давать повода, чтобы тот уличил его в любопытстве, и молча выжидал, раздумывая о Егорушке. Николай тоже задумался. Он корил себя за то, что заехал к сыну и дал повод Анатолию для возвращения к запретной теме, он понимал, что объяснение когда-то должно произойти, но не хотел этого и старался отодвинуть этот момент. "Во имя чего?" – Не раз задавал он себе этот вопрос. Сан и убеждения понуждали его открыться, не потому, что в тайне рождения Егорушки был грех, а только затем, чтобы снять с души тяжесть недомолвок и утайки истины. Нужна исповедь. Нет! Егорушка был его сыном, пусть не по рождению, а по духу и разумению, и ни с кем делить его он не хотел.
– Господи, прости душу грешную, – отец Николай резко переключил скорость.
Сидеть рядом с другом и думать об одном и том же без общения, было мучительно для Николая. Нужно было прекратить немые вопросы и недомолвки, притушить их раз и навсегда. Способ для решения этой задачи он избрал самый простой.


edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная